"Исповедь приемной матери"

 
журавлевы.jpg

Очень часто, знакомые люди, узнав, что у нас четверо приемных детей, спрашивают: «Зачем это вам?» Странно, я мать троих своих детей и уже бабушка двоих внуков и вдруг детский дом, чужие дети?
Наверное, чтобы ответить на этот вопрос нужно кратко рассказать всю мою жизнь.
Моя мама родила меня, будучи студенткой 2 курса техникума, поэтому моим воспитанием с первых дней занялась моя прабабушка. Затем родители разошлись, и до школы я очень редко видела маму. Переехала я жить к ней, когда она вышла вторично замуж и родила мне братика. Взрослые целыми днями были на работе, на мне учеба и забота о брате. Училась я легко и хорошо, домашние заботы особо не тяготили. Одно, чего у меня не было: это семьи, теплой, большой; вкусной домашней еды, а не столовской бурды и котлет по 6 копеек. И когда меня спрашивали, о чем я мечтаю, я боялась признаться, что мечтаю о куче детишек за большим столом.
Замуж я выскочила рано на 2 курсе института, но по очень большой любви. Еще учась в институте и уже работая, я родила сначала дочь Катюшу, а через два года сына Славика.
И, увы, история повторилась. Детей воспитывала моя бабушка, а их прабабушка. А я их видела только в выходные дни. Работали мы с мужем во Внешторге, частые загранкомандировки и вот в 1986 году мы уехали всей семьей в Афганистан. Детям было 7 и 5 лет. Полгода я, наконец- то, провела с детьми, но, увы. Война есть война. И она не спрашивает, кто ты – гражданский или военный. Мы чудом с детьми остались живы. Они опять вынуждены были жить с прабабушкой, а я на долгие два года рассталась с ними. Письма, фотографии и тоска. Жизнь от почты до почты. Когда я наконец-то увидела своих детей, я их не узнала. Это были совсем другие люди, они выросли, повзрослели и очень изменились.
После возращения из Афганистана мы с мужем прожили вместе не долго. В 30 лет, мне поставили страшный диагноз, и муж не выдержал это испытание. Два года я боролась за свою жизнь и единственное, что меня поддерживало – это мои повзрослевшие в один день дети. Моя болезнь сплотила нас и примирила. Затем тяжелые девяностые. Я ушла в бизнес. Надо было поднимать детей, давать им образование. Мы очень сдружились. Общие тяготы, общая работа. И никогда я не думала, что жизнь можно повторить. Я вышла замуж. Муж был моложе меня, но дети его приняли. А когда в 37 лет врачи мне сказали, что я снова буду мамой, счастью не было конца. Я родила дочь, а через полгода стала бабушкой. У меня родился внук. Но за счастье надо платить. Дочери был год, когда она заболела. В больнице, куда нас привезли, врачи шансов не давали.
Почему только в горе мы вспоминаем Бога? Я молилась всю ночь. Я понимала, что никакие блага мира не могут заменить счастье материнства. И я дала обет. Моя дочь жива, ей уже скоро будет 16 лет. А моя жизнь круто изменилась.

журавлевы1.jpg


В 2001 году я пришла в детский дом. Я не могу сказать, что меня поняли мой муж и старшие дети. Они просто не стали мешать. Конечно, как и многие, кто решил взять ребенка, мечтала о голубоглазой ласковой девочке. Но, увы!

Первый в нашу семью пришел Женя. Ему было 3,5 года. Он не говорил. У него было сходящееся косоглазие, выбитые передние зубы, гиперактивность и постоянный голод. Он ел все, много и целый день. Малыш был оставлен мамой в роддоме, рос в Доме ребенка. Сказать, что я после первого дня была в ужасе, не сказать ничего. Он сметал все на своем пути. Сломано было все – игрушки, кровать туалет и краны. С ним нельзя было договориться. Он не знал ничего. Маленький маугли. Не раз возникало желание – вернуть. Но кто сказал, что крест будет легким. Сейчас Жене 13, 5 лет. Темперамент его остался. Он учится в школе с девиантным поведением. Было время, когда он по два раза в год лежал в больнице. Спасибо врачу, он помог нам справиться. Да и с учебой не все гладко. Но лучшего помощника не найти. Ему можно доверить и он не предаст.
Через 11 месяцев в детском доме ко мне кинулась девочка со словами: «За мной мама пришла». После того, что я и вся моя семья натерпелась, желания повторить ужас не было никакого. К тому же девочка была как маленькая «баба Яга». Очень злые колючие глаза, худая, на голове почти не было волос. На вид года 4. Но придя домой, поняла, что все время думала о ней. Было очень страшно, но что-то не отпускало. Через два дня меня вызвала директор детского дома. Девочка никого к себе не подпускала, требовала маму. Так у нас в семье появилась Татьяна. Условный возраст – 4 года, девочка – бомж. И снова куча проблем. Ребенок не умеет пить из чашки, только из бутылки, спит на газете, с кровати убегает. А мыли втроем – я, муж и старший сын. Удержать в ванной я одна не могла. Под подушкой куски хлеба, ворует все подряд, кусается. Не успеем выйти на улицу, кидается собирать бутылки и банки или побираться. Проблемы со здоровьем. Стоило Тане попсиховать, волосы выпадали клочьями, герпес покрывал все лицо, постоянный кашель. И воровство постоянное. При ясном уме, учиться категорически не хочет. Сначала до 5 класса училась в школе с углубленным изучением иностранных языков. Учеба давалась легко, но выбрасывала учебники, тетради. В пятый класс перевели в обычную общеобразовательную школу, все повторяется снова, учиться не хочет. В музыкальной школе осилила 6 классов. Инструмент выбрала сама – балалайку. И опять то же самое – лень. Два года отзанималась в театральной школе при Детском театре эстрады. Девочка талантливая, но опять те же проблемы. Нежелание преодолевать трудности. Снялась в 4 фильмах, последний – «Обитаемый остров» Федора Бондарчука. Сыграла отлично, режиссер хвалил. Но возраст, больше никуда в кино не приглашают. Фантазирует постоянно и о родных родителях, и о своем месте в этом мире. С воровством справиться пока так и не удается. С ужасом думаем, что скоро 1 сентября и опять школа. Но в чем Таня асс, так это в готовке и помощи на кухне и на даче. Здесь она может находиться часами. И главное получается не плохо, но свою жизнь она мечтает связать только с кино.

Прошло два года, как взяли Таню. Но, наверное, это уже не исправить, тянет опять в детский дом. Во время похода с детдомовскими детьми в театр, вижу огромные печальные глаза. Новый мальчик. Как током ударило. Поняла, это мой ребенок. Коле было 7 лет. Мама родила его в 15 лет. Затем водка, наркотики. Результат – забыла в школе. Мальчик был напуган, но как то сразу потянулся к нам. Через неделю он жил у нас. Моя дочь Ульяна ходила в первый класс, с Колей они были ровесниками. И в феврале они вместе стали ходить в школу, очень быстро подружились. К концу учебы он догнал Улю во всем. Даже во французском, который Уля учила уже 2 года. После четвертого класса Николай успешно сдал экзамены и поступил в Московский кадетский музыкальный корпус, играл в оркестре, на кларнете, участвовал в параде Победы на Красной площади, награжден медалью. Но в 9 класс перешел опять к Ульяне. Уровень знаний его в корпусе нас не устраивает. Отучились с Ульяной первый год в школе «Эрудит» при Высшей Школе экономики. До сих пор дружат.

А три года тому назад к нам в семью пришла еще одна девочка Лиза. Ей было уже 11 лет. И до нас она сменила несколько семей. Интересно то, что мы ее знаем очень давно, почти 10 лет. И перебирая фотографии, я часто вижу ее с моими детьми. Проблем у Лизы также много. Это и учеба, и родная мама, которая живет на соседней улице. В нашей семье часто бывает ее старшая сестра Настя, выпускница нашего детского дома, которая, как ни странно, нас с мужем называет мамой и папой, и которой мы помогаем по мере возможностей.

За эти 10 лет в нашем доме жили и другие дети. Полгода прожила таджичка Моника, пока искали ее маму. На все лето к нам, на дачу приезжал Миша (11 лет) очень больной психически мальчик, который сейчас живет в другом детском доме. Мы не могли оформить к себе постоянно, мама частично лишена родительских прав и не давала согласия. После операции на больную ногу с нами все лето жил мальчик - инвалид 13 лет, Илюша. Сейчас он, наконец-то, нашел постоянную семью. Он живет у моей подруги, и мы поддерживаем отношения с ними. Жил летом 16-летний мальчик Владимир, сейчас он уже выпускник. 3,5 года у нас жил Вадик (с 6 лет). Он воспитанник другого детского дома. И когда мы не смогли переоформить патронат, и были вынуждены вернуть его в детский дом, мы приложили все силы, нашли для него новую семью. Мы крестные и постоянно общаемся и дружим. По мере сил и возможностей помогаем. За эти годы мой муж ушел в отставку и вот уже 7 лет работает заместителем директора нашего детского дома.

Часто спрашивают секреты воспитания детей. Детей, прежде всего надо любить, такими, какие они есть. Не требовать больше, чем они могут и помогать там, где вы видите, что у ребенка есть талант. А еще надо во всем с ребенком быть честными. Наши дети особенно чутко чувствуют ложь в отношениях, и очень негативно относятся к ней. Чтобы понимать и жить вместе, необходимо действительно любить. И все 24 часа вы должны быть мамой. И только тогда, вы почувствуете отдачу.

Мои старшие дети выросли, у них свои семьи. Они получили хорошее образование, успешно работают. Но я часто чувствую вину перед ними, за то, что не всегда была рядом. И стараюсь дать своим всем детям и родным и приемным как можно больше любви и тепла. Их много не бывает.

Приемная мама (патронатный воспитатель)
Журавлева Наталия Александровна

Москва, 2012.
Вот и пролетел год после конкурса. Он был насыщен событиями, круто в очередной раз изменившими жизнь всей нашей семьи.
Год назад наша семья состояла из родной 16-летней дочери Ульяны и четверых приемных детей – Коли 15-ти лет, Лизы 14-ти лет, Жени 14-ти лет, и Татьяны 13-ти лет, и мы с мужем. Старшие двое детей давно живут с семьями самостоятельно. И двоих внуков мы видим по праздникам. Приемные дети живут с нами уже давно, первый больше одиннадцати лет, последнюю мы взяли четыре года тому назад.
Мы жили в трехкомнатной квартире и, несмотря на трудности с детьми, которые бывают в любой семье, были счастливы и ничего менять не собирались. А также брать еще детей. Но, как всегда, случайно услышанный рассказ о девочке-подростке изменил всю нашу жизнь.

Девочка с 5-ти лет жила в детском доме, в десять лет ей «повезло», ее взяли в семью. А меньше чем через два года вернули в приют. Оказалось, что хотели взять другую, но не получилось, взяли эту девочку. А когда она стала переходить в подростковый возраст и стала, как и многие подростки, менее привлекательная, просто вернули.
Психолог, работающий с ней, очень тепло отзывался о девочке и очень ее жалел. Девочка во всем винила себя и никак не могла понять, почему и эта мама ее бросила, значит, она такая плохая.
Рассказ о девочке как-то сразу запал в душу. Но дома я долго не говорила о ней. Всех, кому предлагали взять эту девочку, сразу настораживало - возраст около 13-ти лет и то, что ребенка вернули.
Ребенок, которого вернули из семьи, да еще и подросток, имеет очень маленький шанс попасть в семью. В основном они так и остаются в детских домах.

У нас с мужем уже имелся опыт работы с такими детьми. Лиза, когда мы ее взяли, была возвращена из 5-ти семей. Дольше года она нигде не задерживалась. Ей тогда было 11 лет. И нас многие отговаривали. Тем более у нее была старшая сестра, уже выпускница детского дома, да и мама жила на соседней улице. За три года было все. А сейчас это ласковая, красивая 15-ти летняя девушка. И, наверное, самая большая награда – это когда в этом году она приехала из лагеря, увидела нас, бросилась целовать и заплакала со словами: «Как же я по вам соскучилась, мои родные». Но Лизу мы знали с 4 лет.

Соня – это было совсем другое. Мы ее даже ни разу не видели. Не выдержав, я дома рассказала о ней. Ответ был у всех один – категорически нет. Да и доводы серьезные, квартира небольшая, нас и так много. Зачем нам еще одна головная боль.
Прошел месяц, я больше о Соне не говорила, хотя все время думала о ней и пыталась найти для нее семью. Но все безуспешно. Но, оказывается, думала не только я. Однажды вечером ко мне подошли девочки и продолжили разговор. Они подумали, что если диван заменить на двухъярусную кровать, то у Сони будет место, где спать, и в комнате будет свободно. Муж с мальчиками тоже были не против. Так мы начали оформлять приемную семью.

В это время мы с мужем проходили курсы подготовки замещающих семей PRIDE. И, взглянув на эту проблему с другой стороны, мне в первый раз стало страшно, а то ли я делаю. Что за подросток придет к нам, в нашу уже сформированную семью. А может права приемная мать, которая ее вернула, а не психолог? Имею ли я право ущемлять других детей?
Однажды в юности я прочитала у М. Горького стихотворение «Девушка и смерть». И там есть такие слова «… не мать, но женщина и в ней, сердце тоже разума сильнее». И чем больше мой разум говорил «зачем это тебе?», сердце отвечало «а ты представь, что пережила эта девочка и как ей в приюте».

В январе мы собрали все документы, и как говорят: «Бог дает дитя, Бог дает на него хлеб», - мы узнаем, что на соседней улице продают 5-ти комнатную квартиру, и мы, продав нашу и взяв небольшой кредит, можем ее купить. Соня стала нашим талисманом. За полтора месяца мы приватизировали свою квартиру, продали и купили другую.
Мы с радостью шли в приют знакомиться с девочкой. Ведь нужно было получить и ее согласие. После беседы с психологами и социальными работниками радости у нас поубавилось. А когда пришла Соня, вопрос «а правильно ли я делаю» возник снова. Предо мною сидела некрасивая, неухоженная, вся в прыщах девочка без каких-либо эмоций. Она молча выслушала меня, о себе рассказала, что любит собак и волков, будет кинологом. На предложение пойти к нам жить, сразу согласилась, сказав, что хуже, чем в детском доме все равно не будет.

Так через три дня Соня оказалась у нас. Первую неделю она изо всех сил старалась понравиться: жарила картошку, но только для мамы, мыла собаку, расчесывала, гуляла с ней. Дети приняли ее в штыки. Мальчикам она не понравилась внешне, а девочкам не нравилось, что она подлизывается. Но Соне было все равно. В первый же день она позвонила своей бывшей приемной маме. Та, в свою очередь, попросила меня и вылила ушат помоев на Соню.

Первая неделя прошла как медовый месяц. Соня старалась понравиться, очень боялась после разговора с бывшей опекуншей. Но через неделю началась учеба в школе и глаза Сони потускнели. Учиться она категорически не хотела. Шла в школу, но вместо одного урока, шла на другой, в основном в компьютерный класс. В 13 лет она училась в 6-м классе, читала по слогам, плохо выполняла домашние задания. В тетрадях и дневнике были «2» и «1». Приходя домой, она испытующе смотрела на меня, как я буду реагировать. В одежде была неряшлива. У нее постоянно терялась то зубная щетка, то расческа, то полотенце. Причем это ее не беспокоило. На вопрос «Где?» она отвечала: «Я потеряла, а новое мне не выдали». Если около тарелки не было вилки или ложки, она могла сидеть и спокойно ждать, когда ей подадут.
Еще в первые дни проживания в семье она сказала, что у нее аллергия на красное, апельсины, рыбу, все овощи. Это не мешало ей есть апельсины по 10 штук, причем корки складывать под подушкой. Там же лежали фантики, грязные колготы, трусы, обрывки бумажек.
Ела она все и в больших количествах. Результат - за 3 месяца она прибавила 12 кг и стала похожа на колобок. 10 пирогов съесть за один присест ничего не стоило.
С детьми контакта никакого.
Все дети участвовали в сборах вещей для переезда на новую квартиру. Соня была безучастна. Она могла часами качаться на качелях.

Через два месяца меня вызвали в опеку и попросили взять еще девочку подростка, с кем Соня вместе была в приюте. Девочка была депортирована из Крыма, мама - россиянка - была лишена родительских прав. Девочка сначала была в украинских приютах, затем переведена в Москву. Девочки дружили, и мы решились взять еще одну.
При знакомстве в приюте девочка поставила условия – у нее есть мама и другой ей не надо, поэтому называть меня она будет тетей, и, когда через неделю ее мама приедет за ней, я ее верну.

Так у нас появилась Настя. Маленькая, не по возрасту, смешливая девочка.
По внешнему виду девочке было не больше 9-ти лет. Выдавали ее только глаза: очень взрослые и серьезные. Она была принята детьми совсем по-другому. За два дня передружилась со всеми. И Соня немного ожила.
Девочки стали учиться в одном классе. Двоек стало еще больше. Настя была педагогически запущена, но обладала цепкой памятью и желанием быть первой. Соню устраивало плестись в хвосте, прикидываться дурочкой. Так они окончили 6-й класс не аттестованные по русскому, математике и иностранному языку. Соня с радостью, что конец мучением, Настя со слезами, что она старалась, а ее не оценили.
В июне старшие дети уехали в лагерь на море, Коля и Ульяна сдавали экзамены в 9-м классе, Соня и Настя были со мной. Мы переехали на новую квартиру, делали все вместе ремонт, распаковывали вещи, благоустраивали квартиру. Теперь у нас было 5 комнат, а самое главное – огромная кухня. По мере того, как преобразовывалась квартира, теплели девочки. Им, выросшим совсем в других условиях, было все интересно. Они очень радовались своей комнате, даже новое постельное белье вызывало восторг. Настя с Соней признались, что за всю свою жизнь у них не было столько красивых вещей. Все стало потихоньку налаживаться. И словно гром грянул - два известия – Настина мама беременна и решила восстанавливаться в правах. На девочку жалко было смотреть. И радость, и горе, и постоянный вопрос – зачем ей еще ребенок, ведь есть я и мой старший брат. Она уже строила планы на будущее, хотела стать хирургом. И здесь ей было хорошо, сытно, спокойно, но там родная мама и любимый брат. Для ребенка это всегда очень трудный вопрос. Я разрешила общаться с семьей по телефону, но это прибавило задумчивости в Настиных глазах. Как ей все же быть? С кем остаться? Но суд опять перенесен, ребенок спокоен, что еще несколько месяцев она проживет с нами, где ей очень нравится.
В середине лета уехали на дачу – я и девочки, а папа продолжил ремонт. Дети купались, загорали, ухаживали за огородом. У нас появилась еще одна девочка – маленькая 4-х летняя Вика. Она у нас пока временно, нет статуса. Для моих девочек она стала живой куклой. Они с ней с удовольствием возятся, очень жалеют, наверное, вспоминают свое детство.
Когда мы с Соней и Таней перечистили несколько ведер слив и яблок, я наварила варенья. Соня, которая весь месяц наблюдала, как я консервирую, вдруг прижалась ко мне, поцеловала и сказала: «Теперь я знаю, какой должна быть настоящая мама!». Наверно ради такого признания и надо жить.
Когда приходит кандидат в приемные родители в детский дом, он хочет почему-то только маленького ребенка. Только славянской национальности. Но таких в детских домах и приютах единицы. А большинство – это 10-14-ти летние дети, которые с надеждой смотрят на каждого потенциального родителя. Но их шансы очень невелики. Да и возврат из приемных семей детей именно этого возраста очень велик. Маленькие все такие пушистые котята, а к 10-12-ти годам проявляется и характер. Да и живут эти дети, не нашими понятиями, а в своей среде, смотрят свои фильмы, носят свою одежду, порой нам взрослым не понятные вещи. И мы часто не задумываемся, что по возрасту мы этим детям иногда не только мамы и папы, а иногда и бабушки и дедушки. И что с наших 10-15-ти лет прошло уже больше 40 лет, и не только мода изменилась, изменился весь мир. Мы, старшее поколение, живем уже в другой стране. Мы боремся с детьми, они бунтуют с нами. И результат такой войны, к сожалению, – одиночество и для одних, и для других.

Ребенок–подросток, взятый в семью, совершенно по-другому относится к ней. Он слишком хорошо помнит, что ему пришлось пережить и испытать в родном доме. И в тоже время он и вам может сразу не поверить, довериться, везде ищет скрытый подвох, ведь его столько раз предавали.
И секрет материнского счастья не изменился за многие века. Нужно, прежде всего, любить своего ребенка, доверять ему и уметь выслушать. Это твой ребенок, родил ты его или нет. И он должен это чувствовать. И только тогда вы будете единым целым. И вам не нужно будет искать причину для того, чтобы отказаться от счастья материнства, а потом говорить про генетику, плохое общество.

Любите своего ребенка такого, какой он есть, и будьте с ним счастливы.

Данный текст передан приемной мамой для размещения на портале "Про-помощь"