28 мая 2014, 14:31

Развитие института профессиональной замещающей семьи, как необходимое условие деинституализации детей. Международная конференция, Санкт-Петербург, 2008г.

 
Авторизуйтесь чтобы увидеть прикрепленные файлы.

Развитие института профессиональной замещающей семьи, как необходимое условие деинституализации детей. Татьяна Губина, специалист по семейному устройству, Детский дом № 37, Москва.  Сообщение на конференции, 2008 год, Санкт-Петербург

Я работала в детском доме № 19, а сейчас – в детском доме №37, который является площадкой для всего юго-западного округа Москвы. Хочу рассказать об организации, которую только планируем создать «Сообщество специалистов в сфере семейного устройства детей». 

Сегодня существует большая потребность в обмене опытом взаимодействии, выстраивании рабочих цепочек. Термин «профессиональная семья» – спорный, не всеми принимается, но другого пока нет, это не юридическая форма. Под этим термином я имею в виду семью, которая может, хочет или способна принять ребенка. У нас по сравнению с Францией много форм, но не одна из них не является формой профессионального семейного попечения о ребенке в его интересах. Все существующие у нас формы семейного устройства детей работают больше в интересах принимающей семьи, а не ребенка. Может быть, должны быть какие-то промежуточные формы между усыновлением и выполнением специальных задач. 

Хочу рассказать о том, что может стоять за понятием «профессиональная семья». 

Ни одна из юридических форм не выполняет этих функции. После Второй мировой войны возникла такая форма, как патронатная семья. Патронатная семья – это семья с обязательным сопровождением, с обязательной оплатой труда родителей, которая призвана решать проблемы ребенка. Это очень востребованная форма, однако, в связи с изменениями в законодательстве, произошедшими весной этого года в Федеральном законодательстве, эта форма может прекратить свое существование. Не все патронатные семьи брали ребенка «не для себя». Существует даже такой термин – «скрытые усыновители». Эти люди приходят с желанием взять ребенка. Они слышат всё, им говорят о трудных детях, о сложностях в воспитании, об усилиях, которые надо будет приложить, но пропускают это всё мимо ушей, потому что для них самое главное – это взять ребенка. 

Я знакома с сотней семей, принявших детей на воспитание, из них профессиональными можно назвать только пять. Профессиональная семья – это семья, которая понимает проблемы, понимает, откуда они происходят, семья, которая может быстро откликнуться. Семья, которая понимает, что можно брать ребенка, только на время (знает, как с этой временностью разобраться и как бороться с привязанностью). Семья понимает, что ее задача работать на восстановление, чтобы ребенок привык к рамке под названием «семья», «дом». Редкий случай, когда семья становится профессиональной, хотя сама этого не ожидает. Семья обнаруживает проблемы в ребенке, но они не паникуют, а ищут выход, как с этим справиться. Они обращаются вовремя к специалистам, получают нужную поддержку и понимают, что могут с этим справиться. 

Зачем нужны профессиональные семьи? Для кого-то это очевидный момент, для кого-то непонятно. Особенно у тех, кто занимается устройством «по должности», у представителей органов опеки. Они считают, что нужны просто семьи. Есть добрые люди, которые уже сами хотят взять ребенка и их надо только подтолкнуть. Они считают, что есть все, нужно и необходимо больше рекламы. Если мы говорим о том, что надо закрыть детские дома, то надо раздать всех детей. Но в данный момент семейное устройство основывается на тех, кто хочет, кто мечтает взять ребенка. И у них преобладает одно желание, чтобы ребенок был маленький. Возраст 9 лет для них это уже много. Пример, из Мурманска, они пишут о том, что всех устроили в семьи. Вне этого процесса остались только те, кто болен или с кровными родственниками. Мы понимаем, насколько много детей осталось без семьи. В московских учреждениях для детей сирот 48 % детей – это дети, обучающиеся по коррекционным программам, это только те дети, которые воспитываются в учреждениях системы образования, а есть еще системы социальной защиты, здравоохраненения, системы органов внутренних дел, и там тоже есть дети, обучающиеся по коррекционным программам – больные дети. Например, есть Вася (12 лет), обучающийся в интернате по седьмому виду, которого бабушка, навещает по выходным. Хотим мы или нет, чтобы Вася был семье? Какого будущего мы для него ждем? Если хотим, то мы должны сказать, что, если Вася будет жить в семье, то это будет лучше для него, для наших детей, для их взаимодействия с Васей. Здесь нужно иметь в виду не ту семью, которая найдет Васю и возьмет его из чувства жалости, следуя социальной моде. Это должна быть семья, которая готова решать проблемы взрослого ребенка, в том числе его непростые отношения с кровными родственниками. 

Что такое профессионализм принимающих семей? Как находить такие семьи ? Редкий случай, когда семья приходит за маленьким ребенком, но потом проникается какой-то конкретной историей и соглашается взять ребенка старшего возраста. 

На самом деле, моё выступление о том, что нет конкретного ответа – где такие семьи взять, как их готовить. Я не знаю, но мне очень важно это знать. Я веду школу приемных родителей. Они идут потоком, все в основном хотят взять маленького, выше пяти лет грань не поднимается. А в детском доме дети от восьми лет. Хотелось бы знать, что может сделать специалист? 

Дискуссия

Владислав Никитин: Образ тех семей, которые мы привлекаем к сотрудничеству, не соответствует параметрам профессиональной семьи, обозначенным Татьяной Губиной. Необходимо менять адресат рекламы. Среди тех, кто уже взял детей и прошел определенный путь могут встретиться семьи, которые будут соответствовать параметрам профессиональной семьи. Если провести определенное исследование, то можно найти такие семьи. 

Татьяна Губина: На самом деле, пора сообщать, что тема устройства из «благодарной» и «жалостливой» превращается в нечто иное. В основе приема ребенка должна быть не только жалость к нему. Должны быть какие-то идеи, как готовить профессиональные семьи. Один подход: нам нужны «профессиональные приемные родители», приходите те, кто ими хочет стать. Второй подход - взращивать, наблюдать. Одна из основателей патроната в России, Елена Бухман, рассказывала о первых шагах: патронат – это работа, стали давать объявления, что нужны профессиональные люди. И пришли те, кто были сориентированы на работу. Но это очень специфическая работа. И те, кто пришли, были не готовы к тому, что педагогам надо будет еще чему-то учиться и ребенка сразу не дадут. Но к взаимодействию с такими кандидатами надо подходить очень осторожно. Я не знаю, как быть. Но знаю, что что-то надо делать. Должны быть какие-то критерии. И они должны быть очень нестандартными. 

Татьяна Шайдо: Хотелось бы обозначить еще один аспект. Материальная и жилищная обеспеченность семьи. Где они будут воспитывать ребенка? Если родители, скрытые усыновители, они берут ребенку в свою квартиру, деньги для них это только дополнение. Но, если это профессиональная семья, то есть опасность что взрослые будут злоупотреблять, использовать имущество в личных целях. Дети могут стать заложниками. 

Татьяна Губина: Выделение площади – это переходный вариант от детского дома к семье. Есть очень яркие обсуждения в интернете. Мнения, что необходимо закрыть детские дома, и детей с воспитателями поместить в квартиры, дома, чтобы для ребенка создавалась атмосфера семьи. А как быть, когда женщина вырастила детей и осталась в служебной квартире, потому что ей некуда идти? Другое – что будет с детьми инвалидами после их совершеннолетия? Семья должна отдать обратно, но и государство их больше не контролирует, оно больше не отвечает за ребенка. И что делать семье со взрослым ребенком-инвалидом? Такие ситуации выходят далеко за область психологии. 

Наталья Соколова: Надо формировать с самого начала понимание термина «профессиональная приемная семья». Это понятие смешивается. И органами опеки и семьями. Родители приходят, и им предлагают разные варианты: опека, усыновление, а лучше приемная семья, потому что ещё платят. Они плохо себе представляют разницу. Информационное поле таково, что создает ложное представление о приемной семье. Получается, что приемная семья – это скрытые усыновители, которые получают за это деньги. Профессиональная семья – это не то же самое, что опека и разница не только в деньгах, но еще и в смысловой нагрузке этого понятия. 

Татьяна Губина: В соответствии с законодательством форма устройства должна выбираться с учетом интересов ребенка, ведь за эти словами что-то стоит? Когда выбирают приемную семью, то прагматично основываются на том, что будет договор, который проще расторгнуть, и денег платят больше. Но не возникает мысль о том, что за эти деньги надо будет еще и работать. Невозможно доказать семьям, что для приемных родителей обучение обязательно, пока это обучение не закреплено законодательно. Дальше вырисовывается круг не решенных вопросов. Должна быть выстроена система - законодательно и организационно, например, как во Франции. У нас пока этого, к сожалению нет. 

Ольга Петрусенко: Хотелось бы добавить по постинтернатному патронату. Я работаю во Владимирском детском доме. Это единственный детский дом, где есть несколько разных патронатных форм. Все дети находятся в семьях. Даже те, кто имеют кровных родственников. Дети с проблемами, больные, старшие дети. Законодательно ребенок может находиться в семье до 23 лет, то есть до получения образования, если он этого хочет. Решается вопрос постинтернатного патроната. Есть обычные патронатные семьи. Есть семьи, которым мы предоставляем жилье на территории детского дома. После реструкциализации у нас остались помещения, которые остались пустовать в детском доме. В этих семьях живут по восемь детей. Чем отличаются эти семьи от тех, которым была предоставлена собственная площадь? Получается, что эта площадь – государственная. И ребенок чувствует себя защищенным, он приходит не на территорию родителей. Его комната – это его собственность. Для старшего школьного возраста это очень важно. Когда поступает ребенок (к нам поступают старшие дети), маленьких детей давно не было, мы даем им право выбора, где они хотят быть. Как правило, в обычные семьи идут дети-сироты, у которых что-то случилось, и там, обычно всё хорошо. Те дети, которые пережили и приюты, и детские дома, выбирают другую форму. Муж и жена ведут групповое воспитание. Трудно дать определение, что такое «профессиональная семья». Это семья, которая может решать проблемы и помогать ребенку в развитии. Те, кто живут сейчас на нашей территории, мы можем назвать их профессиональными. Многие проблемы, за исключением глобальных, они научились решать сами. Мы ведем статистику, сколько обращаются к специалистам, она много определяет. Благодаря постоянному желанию обучаться, умению справляться с проблемами их можно назвать профессиональными по сравнению с патронатными, но автономными семьями. 

Татьяна Губина: Профессиональность еще и определяется тем, кого они привлекают, если не могут сами решить. Важная работа. Это должна быть совместная работа всего профессионального сообщества. Идеальных семей нет, где достаточно одного только «мы хотим», необходимо что-то помимо этого. Специалисты все эти проблемы уже знают - возраст, особенности. 

Владислав Никитин: Сегодня некоторые общественные организации общественной структуры в ряде регионов уже занимаются стандартизацией услуг. Но, что из этого получится, мы пока не знаем. Процесс стандартизации услуг будет долгим. Такой тип учреждений, как детский дом семейного типа многими поднимается «на щит». Не представляется, что в современных условиях, когда детский дом семейного типа должен становиться государственным учреждением со всеми вытекающими последствиями, он превращается в нежизнеспособную форму. Муж вынужден становиться топ-менеджером, специалистом по размещению государственного заказа, главным бухгалтером, жена - воспитатель, повар, и многое другое в одном лице. В таком доме дети тоже будут брошены. Взрослым некогда заниматься их воспитанием. Быть профессиональным воспитателем на протяжении нескольких десятков лет. Хорошо ли это? Ведь следует и эмоциональное выгорание, которое влечет ряд негативных изменений в структуре личностей, изменение отношений с социальным окружением, все это сказывается и на детях. Детские деревни «SOS» нужны ли они? Конечно, нужны. Это лучше, чем традиционный детский дом. Для некоторых детей, для детей с нарушением форм привязанностей, это может быть наилучшая форма устройства. Но не следует противопоставлять эту форму не очень удачному, в среднем, семейному устройству. Вообще, противопоставление форм устройства не лучший путь их развития. Нужно искать среди разных форм наиболее благоприятную для конкретного ребенка. Знаю, что в ряде регионов предоставляются целые поселения, для профессиональных семей. Но насколько они профессиональны? Может, в будущем у нас и получится вывести параметры, по которым мы будет считать такие семьи профессиональными. Что касается изменения ракурса соц. рекламы. Я имел в виду не лобовую атаку, что нам нужны профессионалы, а обращенность к чувствам и разуму. Есть дети, но они не такие маленькие. Это не стереотипно нуждающиеся в любви, заботе, как маленькие. Это дети с личной судьбой, проблемами, которые без вас их не решат. Это должна быть работа профессиональных рекламщиков, которая вместе с нами сможет дать результат. Диалог с журналистами, рекламщиками должен быть эффективным. 

Татьяна Губина: Надо выработать общие взгляды и подходы. Единое поле представление. 

Ирина Осина: Я заметила, что успешными становятся те семьи, где жена профессиональная домохозяйка. Которая радостно относится к тому, что она делает. Ей не в тягость готовка, уборка, воспитание. Если говорить о тех людях, которых мы будем искать, то это должны быть семьи с опытом. Опытом воспитания своих детей и детей из асоциальных семей. Остальные люди часто ударяются в крайности. Либо любят до безумия, либо относятся, как к ученику в школе. Необходимо найти золотую середину. 

Татьяна Губина: Есть семьи детоцентрированые. Те, кому нравится посвящать свое время детям. Это из раздела самореализации. Женщина находит себя в этом. Но всегда ли хорошо? Может быть и эмоциональное выгорание. Особенно, если что-то не получается. Есть ловушка в том, что профессиональная семья чувствует себя обязанной. Но на деле, после воспитания ребенка, когда ребенок вырастает, семья не готова снова пойти на такой шаг. 

Антонина Лагутина: Любая семья должна быть профессиональной. Разные семьи, разные формы. Поскольку есть разные проблемы. Профессионализм должен проявляться в личностном росте. Это должен быть зрелый человек, который умеет принимать ребенка, как «не своего». Ведь даже своего надо отпустить, чтобы он был свободен. По опыту наших родителей – многие приходят как «скрытые присваеватели». Но в ходе работы они понимают, что если они не будут принимать ребенка, с его собственным внутренним миром, то у них не получится, ни одна из форм. Они должны избавиться от эгоизма. 

Татьяна Губина: Усыновители должны иметь критерии. Нужно иметь в виду, что профессиональная – это не значит идеальная. Последний пример: систему всеобщего образования выстраивают больше ста лет. Но профессиональные учителя не все отвечают критерию идеальности. И отдавая собственного ребенка, мы думаем: «как повезет». Семья – широкое понятие. Жена – дома, муж в Париже, и на досуге они выпивают, я думаю, что такой семье мы не отдадим ребенка 

Антонина Лагутина: Семьи разные. Для каждой семьи должны быть свои критерии. Своя собственная гибкость. Как они будут решать свои проблемы, ведь и проблемы у всех разные.

Авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставлять комментарии