02 сентября 2014

Филогенетика. Сделать из ребенка человека.

 

Нередко мне приходится слышать несогласие в голосе людей, утверждающих оскорбленно, что ребенок, он априори — человек, и никакого «сделать из него человека» быть не может. По мнению таких моих оппонентов, родительский долг в том и состоит, чтобы предоставить ребенку максимальную возможность формирования без сторонних влияний. Что не надо навязывать новому человеку своих ценностей, и что ребенок уже рожден человеком,  в него заложено все, что ему требуется, чтобы стать полноценным членом общества.

К сожалению, я полагаю, что мыслящие подобным образом люди, как минимум, не знакомы с физиологией человека. Другое мое предположение граничит с уверенностью в том, что в основе позиций таких людей лежит протест, некая не переработанная личная проблема, которая заставляет человека изо всех сил отстаивать свою свободу, о чем бы он ни говорил, не особенно анализируя, что именно эта свобода способна принести.

Да и свободы, что говорить, бывают разными. А жизнь без влияния кого бы то ни было возможна только на необитаемом острове. Для всех же остальных нас — окружающая жизнь есть мощнейший поток, насыщенный информациями, проложенными по всем модальностям, рассыпанными хаотически, выпущенными из самых разных и очень часто асоциальных источников. Мое твердое убеждение, что только родитель-самоубийца может полностью сложить с себя ответственность за то, чем наполняется мозг его ребенка  в современном мире. Нет, не самоубийца физический, я не об этом. А самоубийца в качестве родителя, Предка, владельца преемственной памяти, Носителя умиротворяющих сигналов, которыми пронизаны напитанные силой поколений ритуалы традиций родов.

         Но коснемся сначала физиологии.

         Доказано, что ребенок даже ходить не научится сам, если перед ним не окажется подражательных персонажей. Науке известны примеры извращенного содержания детей, когда дети не видели перед собой никого, кто передвигался бы на двух ногах. Эти дети впоследствии так на ноги и не встали, в лучшем случае передвигались с полусогнутым корпусом на манер обезьян, часто припадая на руки. Мы можем объяснить этот феномен тем, что зеркальные нейроны, которые активизируют процесс копирования, повторения в мозгу каждого из нас, у этих детей бездействовали. Сигнала подняться и встать на ноги ребенком принято не было, а природа самостоятельной возможности сделать это человеческому детенышу, в отличие от многих животных, например, копытных, не обеспечила.

         Я пыталась найти, но не нашла конкретных примеров, иллюстрирующих подобный сюжет развития ребенка. Но наука упорно это утверждает, а сюжет Киплинга, в котором Маугли, стараясь бежать быстрее, вдруг встает с четверенек, как достоверно возможный, опровергает. Спорить с наукой не резон, и нам приходится принять, что даже подъем на ноги родители должны своему ребенку своим, как минимум, присутствием и примером, обеспечить.

         Следующий факт, который, как мне кажется, доказательств не требует, состоит в том, что если с ребенком не говорить, его речь не сформируется. Больше того, речевые центры мозга в этом случае атрофируются и уже не смогут быть восстановлены. Если длительное время такого ребенка ничему не обучать, есть риск, что он останется на полу животном уровне развития.  

«Если до изоляции от общества у детей были некоторые навыки социального поведения, процесс их реабилитации происходит значительно проще. Те, кто жил в обществе животных первые 3,5—6 лет жизни, практически не могут освоить человеческий язык, ходить прямо, осмысленно общаться с другими людьми, несмотря даже на годы, проведённые в последующем в обществе людей, где они получали достаточно заботы. Это лишний раз показывает, насколько важными для развития ребёнка являются первые годы его жизни» − так говорит Википедия. К сожалению, из бесед с физиологами видно, что известные нам сказочные персонажи в самом деле завышают реальные возможности детей, выращенных вне человеческих условий. Видимо также, что, чем выше организован детеныш животного мира, тем менее он приспособлен к жизни изначально. Тем более он зависим от своего родителя. Наверняка в этом можно найти более глубокий, не только физиологический смысл.

В период до пяти лет все основные психофизические процессы, развивающиеся в ребенке, непроизвольны. Малыш практически не в состоянии их отследить, его внимание привлекают яркие объекты, звуки, движения, и все это происходит в строгом соотношении с развитием определенных участков мозга. Мы знаем, что невостребованное отмирает. И мы можем представить себе, что те части растущего и постоянно меняющегося мозга ребенка, которые не нашли своего применения, так и останутся в неразвитом состоянии, импульса к развитию не получив.

Мы действительно рождаемся уникальными, со своим набором возможностей и способностей, со своими будущими тяготениями и склонностями. Дело и долг взрослого человека в гармонии выращивать маленького человека, направляя его интересы в правильные русла, корректируя его и поддерживая, пока он во всех смыслах не встанет на ноги сам.

         Если ребенок, выращенный в противоестественных условиях, например, с животными, будет вести себя подобно животным, и мы принимаем это как факт отсутствия влияния на его формирование взрослого человека, даже не просто взрослого, а адекватного взрослого, то не признать того факта, что на многие физиологические проявления такого ребенка будет наложен животный отпечаток, мы не сможем. Например, ребенок, выращенный в окружении шимпанзе или горилл, скорее всего, вырастет и вступит с кем-то из племени в половую связь. Но это не будет означать, что данный ребенок родился с тяготением к скотоложеству. Это будет означать только одно: адекватного взрослого человека, людей рядом с этим ребенком в процессе его формирования не было.

         Нам следует прекратить позволять и дальше морочить себе головы какими-то «процентами» отклонений, с которыми рождаются люди. Да, любые отклонения возможны, нам известно, что мутации генов производят порой на свет невероятные экземпляры природной изобретательности. Но так же нам известно, что геном модифицируется. И что происходит это в процессе воспитания, напрямую завися от среды и того, как именно она воздействует на растущее существо. Так не стоит ли нам взять на себя полную ответственность за те «цветы», что вырастают в наших «садах»?

         В своей жизни я уделила немало времени, чтобы убедиться в том, что правильно построенный воспитательный процесс способен творить с ребенком самые настоящие чудеса. И я уверена в том, что нам следует перестать расписываться в собственной несостоятельности, оправдывая любые извращения в формировании  человека.

         «Если бы все филогенетически запрограммированное ipso facto (тем самым А.Г.) не поддавалось влиянию обучения и воспитания, то человек был бы безответственной игрушкой своих инстинктивных побуждений», — говорит Конрад Лоренц в своей работе «Восемь смертных грехов цивилизованного человечества и добавляет: «Нынешняя гротескная форма либеральной демократии находится в кульминационной точке колебания. На противоположном конце, где маятник находился не так уж давно, были Эйхман и Освенцим, эвтаназия, расовая ненависть, уничтожение народов и суд Линча. Мы должны понять, что по обе стороны точки, где остановился бы маятник, если бы когда-нибудь пришел в равновесие, стоят подлинные ценности "слева" — ценность свободного развития личности, "справа" - ценность общественного и культурного здоровья. Бесчеловечны лишь эксцессы в любую сторону… Один из многих парадоксов, в которых запуталось цивилизованное человечество, состоит в том, что требование человечности по отношению к личности опять вступило здесь, в противоречие с интересами человечества. Наше сострадание к асоциальным отщепенцам, неполноценность которых может быть вызвана либо необратимым повреждением в раннем возрасте, либо наследственным недостатком, мешает нам защитить тех, кто этим пороком не поражен».

Это слова Нобелевского лауреата и личности, мыслящей глубоко и неординарно. Даже если бы я была другого мнения, я бы не стала сбрасывать его со счетов и постаралась бы как можно более глубоко изучить вопрос.

Таким образом, если отрешиться от старого образа отца с плеткой, то фразу «сделать из ребенка человека» мы можем понимать буквально. Без восторгов, но и без возмущения. Ребенок растет рядом с нами и впитывает в себя все, что видит и слышит. Он формируется и становится человеком под воздействием огромного окружающего мира, который начинается с матери и отца, с ценностей и традиций семьи, он прикасается к мировой культуре и постигает ее, далее  простираясь практически в бесконечность.

Авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставлять комментарии