30 сентября 2014, 13:00

Ребенок и познание мира. Обучение и Сознание.

 

На станцию «Обучение» мы прибываем с новыми цитатами профессора Константина Анохина:

         − «Восемьдесят процентов генов нашего генома активны в мозге, а в других органах единицы процентов, и это значит, что эволюция вкладывала огромные усилия в создание мозга»

− «Наше запоминание всего, что составляет нашу внутреннюю жизнь, наш опыт – это процесс молекулярный, происходящий в клетках и активизирующий генетический аппарат. Только надо понять, какие гены при этом работают»

− «Мы нашли конкретный ген, связанный с обучением. Этот ген молчит во время пассивного проживания времени животным, когда, например, крыса находится в помещении, где ей все хорошо известно. Но стоит поместить животное в ситуацию субъективной новизны, как за считанные минуты огромное количество клеток мозга начинает экспрессировать этот ген».

Это важно, новизна должна быть именно субъективной. Что-то должно измениться, стать для испытуемой крысы неизвестным. В этот момент и активизируется ген обучения! Нам же с вами достаточно вспомнить ситуации, в которых мы неожиданно испытывали не слишком давящий стресс, который всего-то обеспечивал нам некоторую мобилизацию. Тогда наша память обретала способность запечатлевать мелочи, мимо которых мы словно «проплывали» в состоянии покоя.

Ссылаясь на уже известного нам Ричарда Докинза, профессор Константин Анохин говорит: «Геном выполняет функцию только строителя нервной системы. Поскольку мозг не может все время обращаться к геному за инструкциями, то геном это некий чертеж, по которому строится организм, с программами реагирования на все, что возможно. И дальше организм живет всю жизнь по этим созданным программам, не нуждаясь в самом геноме.

Получается, что эта метафора меняется на другую, которая звучит так: Каждый эпизод новизны и нашего с вами опыта − это обращение к геному и маленький всплеск морфогенеза в нашем мозге. То, что вы слышали сегодня, и то, что вам запомнилось, − говорит Анохин, − изменило ваши связи, воздействовало на ваш мозг, и ваш мозг вырос в определенных направлениях и определенных связях. Он дифференцировался в этих связях и в этих направлениях, и он уже другой. Это продолжающееся развитие. Наш мозг никогда не перестает развиваться, в отличие от других органов».

         Мне кажется, что стоит прикоснуться к этим, возможно кажущимися сложными, понятиям, с целью представить себе то количество информации, которое приходится обрабатывать мозгу наших детей, чтобы они смогли «вписаться в социум». Порой, что греха таить, мотивация у родителей другая: «Чтобы им не пришлось потом краснеть за детей». И мне снова хочется произнести вслух один из самых часто повторяемых мною вопросов, адресованных  родителям: Что же важнее для нас. Счастье ребенка, его устойчивая нервная система или же наш с вами цвет лица? Ведь ошибочно было бы предполагать, что непомерными объемами информации в престижных школах и бесчисленных секциях мы просто «растягиваем» мозг ребенка, как связки во время спортивной тренировки.

Профессор Анохин, однако, поясняет нам, что разрастание мозга происходит либо за счет подавления других его участков, либо за счет роста предсуществующих связей, и подчеркивает, что геном способен подавлять одни гены за счет выращивания других.  На это непременно стоит обратить внимание, возможно даже – перечитать этот абзац дважды. Потому что,  «это, если хотите, почти необратимый процесс. И это показывает, как мы бережно должны относиться к своему опыту. Каждая новая связь дифференцирует наш мозг, не позволяя нам возвратиться к тому, что было раньше».

То, что сказано выше, несет в себе огромную надежду. Потому что мы видим, насколько нежизнеспособны утверждения о наследовании детьми плохого образа жизни, если этот образ жизни не представлен ребенку в виде наглядного пособия к обучению или же если мы не устранились "с поля" обучения, предоставив место тенденции времени,  внешнему фактору или случаю. То есть, от нас с вами напрямую зависит, какие гены активизируются в мозгу нашего ребенка, какие программы заработают в нем. Это приносит огромное облегчение. И налагает огромную ответственность.

Тем временем, наш поезд пребывает на станцию «Сознание».

На этот раз я решила послушать математиков и обратилась к исследованию Британского ученого, профессора математики Оксфордского университета Маркуса Дю Сатой . Меня привлекло то, что он задавал себе   тот же самый вопрос: свободен ли я в своем выборе? Существует ли она, свободная воля?

−Что принимает решения внутри меня: мое сознание или бессознательное серое вещество? Значит ли это, что я могу взять и съесть это блюдо, потому что я его хочу?

Экспериментов подобного рода, один из которых будет описан ниже, учеными проведено много. И все они показывают одно и говорят об одном: наш мозг принимает решение за некоторое время до того, как наше сознание понимает, чего мы хотим.

Профессору Дю Сатой был предложен эксперимент с контролем  сознания. Для этого ученого поместили внутрь сканирующего устройства, где он должен был нажимать клавиши датчиков у него в руках в тот момент, когда им было принято решение или осуществлен выбор. Одновременно с этими датчики сканировали деятельность мозга ученого и отмечали  как моменты предоставления информации, так и моменты выбора.

Во время проведения эксперимента при наблюдении за деятельностью мозга профессора нейробиологи установили, что по картине  активности мозга способны предсказать тот выбор, который профессором будет сделан, за шесть секунд до того, как этот выбор реально произойдет.

− В вашем случае за шесть секунд до того, как вы принимаете решение, мы можем предсказать, какое решение будет принято, − услышал оксфордский профессор математики  после завершения эксперимента.

− То есть, мое сознание вторично по отношению к моему мозгу? Значит ли это, что я заложник деятельности моих нейронов?

− Деятельность мозга и сознание являются разными аспектами одного процесса…

−Джон заглядывает в мой мозг и наблюдает за мной, −говорит Дю Сатой. − Его сознание знает о том решении, которое я приму, раньше, чем мое сознание осознает это. Вот что поистине удивительно!

Но мы уже говорили о том, как бездействует наше сознание, когда искали дверь, через которою нам комфортней было бы выйти из супермаркета. То же и с любым другим выбором, который мы, в плане вещей, осуществляем. Наш выбор вовсе не свободен. Он строго ограничен тем набором условностей, который и подскажет нам следующий ход. Формально мы можем выбрать что угодно, но выберем из того, что заложено. Это может быть предпочтение привычки или вкуса, если мы решаем вопрос еды, если же вещи, то вопрос предпочтения формы, опыта, комфорта. Это может быть следствие памяти, подражание, если мы в компании, любовь к новизне или любовь к протесту, темперамент и наличие зрителей наконец. То есть, ведущей в нашем выборе окажется некая черта, сформированная в человеке раньше. Вне зависимости оттого, радует нас это или же вызывает сожаление, в большинстве случаев, принимая решение, мы не осознаем суммы составляющих влияний. И это тем вернее, чем дальше от стратегических расчетов контрразведки и ближе к реальной жизни мы находимся.

Особенно же к жизни наших детей. Даже если мы попробуем учесть то, что сейчас предложено, наша ответственность за то, что и как мы вкладываем в сознание наших детей, какие ценности устанавливаем в качестве ведущих, какие программы в них формируем, возрастает в разы.

И наш поезд следует к станции «Подражание». 

Продолжение следует...

Авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставлять комментарии